К истокам Руси. Народ и язык. Академик Трубачёв Олег Николаевич. Из истории языка Древней и новой Руси. 3. Центр – периферия – ареал. Происхождение аканья в русском языке.
Центральным было и остается явление аканья : центральным как по структурной характеристике и важности ввиду охвата также общенародного (национально-литературного) языка, так и по своей центрально-диалектной принадлежности, и это признается разными авторами [Горшкова К.В. Историческая диалектология русского языка. М., 1972, с. 125]. О первоначальной территории акающего диалекта, включающей курско-орловские и соседние говоры, см. также уточнение, что для орловских говоров характерны «примерно те же безударные гласные» , что и для литературной речи [Котков С.И. Говоры орловской области (фонетика и морфология). Дис. … докт. филол. н. Т. I – II. М., 1951, с. 428].
Центрально-южно-великорусский характер отмечается и для диссимилятивного аканья, впрочем, уже у Коткова: «Восточная граница диссимилятивного аканья в Орловской области не выходит за восточные пределы диссимилятивного аканья суджанского типа». Примерно на тот же центр наслаивается диссимилятивное яканье: Курск – Орел – Смоленск [Захарова К.Ф., Орлова В.Г. Диалектное членение русского языка. М., 1970, с. 94].
Эти диссимилятивные преображения безударного вокализма, честь открытия которых принадлежит Шахматову, типа диалектных с[ъ]ва, тр[ъ]ва , курск., льговск. жылезо, жына, жыра , жылаши, цына, въда, жыра, шыгатъ [Шахматов А.А. Курс истории русского языка. Ч. II. СПб., 1910, с. 700], в ограниченном, правда, объеме и ненадолго, проникли и в стандартнолитературную орфографию, орфоэпию, ср. пресловутые «сценические» жыра, шыги [Касаткин Л.Л. Современная русская диалектная и литературная фонетика как источник для истории русского языка. М., 1999, с. 479, 480: как шаѢ ги, жаѢ ра ], ср. уже отсутствие подобных рекомендаций в «Орфоэпическом словаре…»[Орфоэпический словарь русского языка. Произношение, ударение, грамматические формы. Около 65000 слов / Под. ред. Р.И. Аванесова. 6-е изд., стереотипное. М., 1997].
Словом, картина, в том числе пространственная, явлений (типов) аканья-яканья
непростая, сложная даже для лингвиста не диалектолога. На множественность этих типов также обратили внимание давно [В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. I. M., 1955 (со второго изд. 1880 – 1882 гг.), с. LXXV.]. На то, что, например, «в смоленском наречии акают до приторности, и аканье это усиливается на запад и юг, через Белую до Чёрной и Малой Руси…».
Почтенный лексикограф так отзывался о том, что потом стали квалифицировать как белорусский, полный характер аканья [Шахматов А.А.
Курс истории русского языка. Ч. II. СПб., 1910, с. 379 – 380].
Для срединных же, означенных выше говоров характерна пестрота типов аканья-яканья на довольно ограниченном пространстве. Все эти генетические более новые, разнообразные типы, в основном – диссимилятивного аканья (яканья) – суджанский, обоянский, щигровский – все сосредоточены в зоне курско-орловских говоров, проще говоря – на курской земле, откуда и исходили эти инновации, знаменующие тем самым центральность зоны. Инновации были в известном смысле множественными, ср. сюда ещё иканье – орловско-курское, но и среднерусское, и национально-литературное [Котков С.И. Говоры орловской области (фонетика и морфология). Дис. … докт. филол. н. Т. I – II. М., 1951, с. 467, 476; Русская диалектология / Под. ред. Р.И. Аванесова и В.Г. Орловой. М., 1964, с. 61].
Все это, вместе взятое, создавало ту самую пестроту и неоднозначность характеристики, которую по канонам дисциплины и должен проявлять центр лингво-географического ареала.
Из этих черт некоторые в разном объёме устремились центробежно в более периферийные области, ср. иканье в московских говорах
и отдельные отражения диссимилятивных явлений в самом высоком речевом стандарте.
Конечно, остается традиционно трудный вопрос о происхождении аканья
, и здесь не могут быть, естественно, признаны достаточными и убедительными ссылки на «безболезненность» и «легкость» перехода от оканья к аканью [Аванесов Р.И.
Вопросы образования русского языка в его говорах // Вестник МГУ, 1947, № 9, с. 146]. Почему тогда, спрашивается, не начала «акать» вся территория языка?
Видимо, не стоит оставлять без внимания сопутствующий социолингвистический аспект: это была инновация, шедшая из влиятельного южного центра.
Самое время напомнить, что великорусский Юг превосходил великорусский Север по людскому, экономическому и другим потенциалам, о чём почему-то обычно забывают, как и об аксиоме, что история начиналась на Юге. Южная инновация аканья обладала авторитетом, и следовать этому пресловутому выговору «по-московски» было престижно [ В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. I. M., 1955 (со второго изд. 1880 – 1882 гг.)].
Редкость ли заселения Севера, неудовлетворительность тамошних коммуникаций или какие-то более тонкие причины, но что-то всё же привело к затуханию инновационной волны аканья на подступах именно к Северу.
Мы и в дальнейшем будем пользоваться этой точкой отсчета: сравнительная дальность траектории волн, высылаемых инновационным центром.
Распространена концепция, датирующая аканье временем после падения редуцированных [Аванесов Р.И.
Вопросы образования русского языка в его говорах // Вестник МГУ, 1947, № 9, с. 138 – 139], и к ней, вероятно, надо прислушаться. Но вполне возможно, что дело много сложнее и указанное падение – не единственная, а одна из причин, довершившая окончательное приведение в действие механизма аканья. Возможно, более широкое допущение ряда предрасположений к аканью – единственный выход из тупикового положения, в котором проблема аканья оказалась в результате ожесточенных споров.
Иными словами, если даже перед нами не тот случай, когда «оба правы», то все же возможно расценить ситуацию как некий сигнал о наличии рационального зерна во взаимоисключающих концепциях: «аканье – собственно русская инновация», «аканье – праславянский феномен». Нельзя забывать и о том, что язык древнерусской ветви славянства подвергся значительной перестройке, развертывавшейся опять-таки по законам лингвистической географии (пространственной лингвистики) .
Не исключено при этом, что первоначальный краткостный вокализм, который был у древнерусских славян, их большинством переинтерпретирован как вокализм безударный [рубачев О.Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М., 1991, с. 69 – 71].
Состоялась утрата категории различения количества гласных, которой пра-украинский, как типичная периферия, был затронут в гораздо меньшей степени, ср. имевшие в украинском место заместительное растяжение/продление, ареально близкий аналог явлению польской исторической фонетики – wzdluzenie zastepcze, и там, и тут – во вновь закрытых слогах. Это явление косвенно свидетельствует о древнем наличии в праукраинских диалектах количественных различий гласных.
Собственно великорусский этого не знает . См. у Скляренко, где заместительное продление рассматривается на материале славянских языков, сохранивших количественно-интонационные различия гласных (сербохорв.), но не говорится об украинских данных.
Какое-то отношение может иметь к проблеме аканья фактическое тождество слав. о и a, даже первичность последнего [Скляренко В.Т. Праслов’янська акцентологiя. Киïв, 1998, с. 66 – 67]. Тот факт, что ослабление безударных гласных в южновеликорусском и белорусском очень поздно отразилось в письменности, говорит не только и не столько о консервативности письма, сколько о том отношении взаимной компенсации, в которое вступили означенное ослабление артикуляции и консервирующая тенденция письма.
Об этом, может быть, следует сказать особо. Здесь речь пойдет, в сущности, о типологическом отличии русского языка, выделяющем его из большинства других славянских языков. Не напряженная артикуляция безударного вокализма – яркая черта русского языка и его инновация, отделившая его даже от близко родственного белорусского языка.
Парадокс в том, что оба эти языка объединяет общность аканья, однако в белорусском с его «полным аканьем» обозначилась такая самостоятельная черта, как напряженная артикуляция безударного вокализма . Результат: различия по принципу: напряженная артикуляция языка – фонетическая орфография; вспомним сербохорватский и вуковский завет «пиши као што говорит» – пиши как говоришь, соответственно, не напряженная артикуляция языка – консервативная (историческая) орфография. Русская артикуляция, выпадая из славянской в целом, напоминает принцип английской, аналогия распространяется и на консервативность письма в обоих случаях!. В связи с отмеченным кажется несколько непонятным мнение о факультативности напряженности в славянских языках [Новое в лингвистике. Вып. 2. М., 1962, с. 204].
Переход к менее напряженной артикуляционной базе как «общая тенденция» русского языка, в том числе в плане замены оканья аканьем, характеризуется также у Касаткина [Касаткин Л.Л. Современная русская диалектная и литературная фонетика как источник для истории русского языка. М., 1999, с. 131, 132.].
Итак, опираясь в немалой степени на предшественников, мы пришли к заключению о необходимости наличия инновационного центра, даже сосредоточились на некотором вероятии подобного центра инноваций в среднезападной части южновеликорусского пространства. Имеет смысл сохранить в дальнейшем эту точку отсчета для суждений об (остальных) частях и явлениях великорусского ареала.
Из них наиболее яркая и легко выделяемая – северновеликорусская часть. Вместе с тем, заинтересовавшись критериями выделения северновеликорусского наречия, мы не можем не выразить сомнений на этот счёт. Во-первых, оказывается под вопросом целостность северновеликорусского наречия в его западной и северовосточной частях , и это признается основными исследователями [Образование севернорусского наречия и среднерусских говоров по материалам лингвистической географии. Отв. ред. В.Г. Орлова. М., 1970, с. 210].
Во-вторых, они же признают, что выделение «будущей территории северного наречия» намечается «на основе распространения аканья». Э то означает ни больше ни меньше, как то, что основной критерий выделения – отрицательный: то, куда не дошло аканье, территория, где аканья нет, поскольку никто не станет спорить с тем, что аканье шло с юга.
Интересно отметить, что характеристика южного наречия заметно контрастирует с этим, нося более конкретно-позитивный характер: не различение безударных гласных, фрикативное г (?), отсутствие контракции (выпадения j) [Русская диалектология / Под. ред. Р.И. Аванесова и В.Г. Орловой. М., 1964, с. 239].
Но и южновеликорусские отличительные признаки не изначальны. Не только в среднерусских говорах, но и в южновеликорусском просвечивает «северновеликорусская» основа, если говорить в терминах действующей диалектологии. Сказанное делает неактуальной оппозицию «северновеликорусский» – «южновеликорусский» , поскольку в древние времена (ретроспективно) северо-великорусский оказывается тождественным со всем изначальным великорусским, причем аканье/яканье – вторичные инновации языкового центра.
Сейчас нельзя без некоторого удивления воспринимать оценки вроде того, что (по Шахматову) Е.Ф. Будде принадлежит «замечательный вывод» о том, что северная часть Рязанской области первоначально относилась к северновеликорусскому наречию и о северновеликорусском характере касимовских говоров в прошлом. [Сидоров В.Н. Из истории звуков русского языка. М.. 1966, с. 98]. В сущности ясно, что это банальная констатация хода южных инноваций, перекрывающих первобытные черты вроде того же оканья .
1. Значение термина «аканье»
Термин «аканье» применяется в широком и узком смысле этого слова. В ш и р о к о м с м ы с л е аканье это неразличение гласных неверхнего подъема в безударных слогах. Аканье в широком смысле включает и типы подобного неразличения после мягких согласных: яканье, иканье, еканье (11, с. 19). В этом значении аканье противопоставлено оканью различению в безударных слогах хотя бы части гласных фонем неверхнего подъема.
В у з к о м с м ы с л е под аканьем понимается неразличение гласных [ а] и [ о] в безударном положении после твердых согласных, совпадение их всегда или в части позиций в звуке [ а] (10,
В дальнейшем мы будем употреблять термин аканье в его широком значении, подразумевая под ним определенный способ произношения безударных гласных неверхнего подъема как после твердых, так и после мягких согласных.
В настоящее время аканье характерно для южновеликорусских, средневеликорусских и белорусских говоров, для литературных русского и белорусского языков.
Первые фиксации аканья в памятниках письменности
На протяжении многих десятилетий считалось, что в древнерусской письменности аканье отражается с XIV в. и представлено сначала единичными примерами, обнаруженными в памятниках преимущественно московского происхождения. В числе первых случаев отражения аканья А.И. Соболевский и за ним многие другие ученые указывают следующие написания: кака ты глаголеши, въ апуст h вшии земли (Москов. еванг. 1339 г.), на вечарехъ, жалаше (Переяслав. еванг. 1354 г.), брашева"; (Дух. Грамота Дм. Донского до 1389 г.) при брошевую (Дух. Грамота Ивана Калиты), шагатью при шаготью (там же; Брошевая и Шаготь названия деревень), прикаснуся, покланяется, прадающимъ (Москов. еванг. 1393 г.) и др. В памятниках XV - XVI вв. случаи аканья уже более часты, хотя подавляющее большинство памятников различной территориальной принадлежности создавались в соответствии с окающей орфографической традицией, сложившейся на основе старославянского правописания. Оканье на письме распространилось прежде всего в таких культурных центрах Древней Руси, как Киев и Новгород, т.е. в среде окающего населения. Но, как отмечает Ф.П. Филин (12, с. 119), есть множество московских памятников XV - XVII вв., в которых нет следов аканья: их авторы и переписчики были либо выходцами из окающих земель, либо представителями духовенства, а значит, строго придерживались освященного церковью окающего правописания. Таким образом, само по себе позднее появление следов аканья в условиях окающей орфографической традиции это далеко не безоговорочное свидетельство позднего развития указанного явления. Кроме того, говор Москвы, в памятниках которой зафиксированы наиболее древние случаи аканья, безусловно, не мог явиться очагом возникновения аканья. Следовательно, чтобы отразиться в XIV в. в памятниках мест не первоначального его возникновения, аканье должно было где-то возникнуть в более раннее время. Именно поэтому положение о позднем отражении аканья на письме в настоящее время подвергается пересмотру.
Время и причины развития аканья в русском языке (гипотезы А.А.Шахматова, В.И. Георгиева, Р.И. Аванесова)
Для решения вопроса о характере и времени развития аканья необходимо принять во внимание и те сравнительно немногочисленные факты написания А вместо О в ранних памятниках XI - XIII вв., которые приводятся в лингвистических исследованиях последних десятилетий. Так, из новгородских Миней XI в. извлечен ряд таких написаний: ширата, окавасте, неразаримо, даравати, оудабр#юс# (14, с. 123). Достаточно много примеров, свидетельствующих о смешении гласных неверхнего подъема в безударных слогах, приводится в «Древнерусской грамматике XII - XIII вв.», вышедшей под ред. В.В. Иванова в 1995 г. Среди них есть как случаи смешения А и О в безударных слогах: ап#ть, на берестовамъ, доры, полицею (= палицею ) (Новгород. кормчая 1280 г.), так и написание Å вместо И и наоборот: к себе престави (Новгородская кормчая 1280 г.), чьто хощиши, въ будоущимъ в h ц h (Лобковский пролог 1262 г.), въ силц h и др.
На этом основании авторы «Древнерусской грамматики XII - XIII вв.» приходят к выводу, что «в середине XIII в. в древнерусских диалектах развивались процессы изменения безударных гласных неверхнего подъема, ведущие к их неразличению. Возможно, что в отдельных таких диалектах, от которых до нас не дошло письменных свидетельств этого времени, развивалось и аканье как система безударного вокализма. Однако в целом для этого периода характерен п р о ц е с с, но еще не его результат сложение разных систем безударных гласных на разных территориях распространения русского языка» (5, с. 143).
Вопрос о времени и причинах развития аканья в русском языке до сих пор не является окончательно решенным, хотя данной проблемой занимались многие отечественные и зарубежные лингвисты. Все существующие на сегодняшний день гипотезы о происхождении аканья сводятся к двум противоположным точкам зрения: 1) аканье было свойственно еще праславянскому языку и возникло как результат неодинакового развития праславянских гласных, соответствующих индоевропейским гласным [* ă] и [* ŏ]; 2) аканье древнерусское явление, возникшее вследствие изменения характера ударения.
Обе точки зрения были предложены в разное время А.А. Шахматовым. Мысль о праславянском происхождении аканья появилась у него после изучения древнейших славянских заимствований в греческий, финский и другие языки. А.А. Шахматов пришел к выводу о том, что в праславянском языке унаследованные из индоевропейского языка гласные [* ŏ] и [* ă] совпали в звуке нижнего подъема [* о а ], а гласный [* е] был открытым гласным, склонным к [ а]: [* е а ]. Гласные типа [* о а ] и [* е а ] продолжали сохраняться и в древнерусском языке. После смены музыкального ударения экспираторным происходила редукция безударных гласных во всех слогах, кроме первого предударного: гласные первого предударного слога, наоборот, усиливались. В тех говорах древнерусского языка, где усиливалась вторая часть гласных [* о а ] и [* е а ] возникло аканье-яканье, а усиление первой части этих звуков в первом предударном слоге означало возникновение оканья. Таким образом, аканье такое же древнее явление, как и оканье. Следы древних [* о а ] и [* е а ] А.А. Шахматов усматривал в открытых звуках [о] и [е], «склонных к [а]», имеющихся в некоторых современных олонецких говорах, а также в разговорных формах типа плотишь (вм. платишь), посодит (вм. посадит) и др.
Точку зрения о праславянском происхождении аканья поддержали такие лингвисты, как А. Мейе, А. Вайян, Л.В. Щерба, Ф.П. Филин. Особенно много внимания обоснованию древности аканья уделил болгарский ученый В.И. Георгиев. По его мнению, в праславянском языке отсутствовал звук [* о], а были только [* ă] и [* ā]. В пользу такого предположения В.И. Георгиев приводит следующие факты: 1) в древних славянских заимствованиях из греческого, латинского, дакийского, германских и др. языков гласный [о] всегда передается через Ъ (или Ь) и У (или И), а не через О. Такая передача была бы необъяснима, если бы в праславянском языке произносился гласный [* о], а не [* а]; 2) древнеславянские слова, заимствованные в греческий, латинский, финно-угорский и др. языки, передаются в заимствующих языках с А, а не с О, что также свидетельствует о наличии в праславянском языке гласного [* ă]; 3) южнославянские, чешские и словацкие сочетания типа trat, tlat гораздо естественнее объясняются из праславянских * tărt, tălt, чем из * tŏrt, tŏlt.
Таким образом, в праславянском языке были фонемы [* ă] и [* ā]. В конце праславянской эпохи [* ă] лабиализовался и перешел в [* о], а его коррелят [* ā] утратил ставший ненужным дифференциальный признак долготу - и превратился в [* а].
Изменение [*ă] в [*о], по В.И. Георгиеву, происходило в разных славянских областях в разное время. Переход [*ă] в [* о] под ударением начался уже в IV в. н.э. и имел место во всех древних славянских диалектах. Древний звук [*ă] сохранился в ст.-сл. словах ал(ъ)кати, ал(ъ)чьнъ и др. Колебание в старославянском языке слов рабъ и робъ, рабии и робии и др. подобных форм объясняется не тем, что слова с начальным ро- были заимствованы из восточнославянских языков, а тем, что на почве древнеболгарского языка имел место двоякий процесс изменения [*ă] под ударением: [*ă] [*ā], [*ă] [*о]. Например, в современных болгарских диалектах есть формы лáбода и лóбода, лáдия и лóдка и др.
В безударных слогах, по мнению В.И. Георгиева, переход [*ă] в о начался в VII - VIII вв. Следовательно, аканье древнее оканья, и не аканье произошло из оканья, а, наоборот, оканье из аканья.
Гипотеза В.И. Георгиева вызвала оживленную дискуссию на V Международном съезде славистов в сентябре 1963 г. Болгарского ученого справедливо упрекали в том, что он не учитывает фонологическую сущность аканья: 1) аканье в широком смысле не просто произношение [а] вместо [о], а неразличение трех гласных неверхнего подъема [а], [о] , [е] в безударных слогах и совпадение их в одном звуке; 2) в акающих говорах произношение гласных неверхнего подъема в первом предударном слоге значительно отличается от произношения этих гласных в других безударных слогах. Таким образом, изменение [а] в [о] может быть доказано только при условии, что взаимосвязанная современная структура аканья, яканья, еканья удовлетворительно выясняется этим путем.
А.А. Шахматов, первым выдвинувший в конце XIX в. гипотезу о праславянском происхождении аканья, впоследствии решительно отошел от такой точки зрения и разработал противоположную теорию, долгое время господствовавшую в русистике. Эта теория получила название редукционной. В ее основу была положена мысль о редукции безударных гласных в эпоху различения в ударном слоге долгих и кратких гласных. А.А. Шахматов считал, что в доисторический период в древнерусском языке существовали количественные различия гласных: узкие гласные [и], [ы], [у], [ê], [ô] были долгими, а широкие [а], [ o ], [ e ] краткими (исконный [ā] к этому времени по неизвестным причинам сократился). После смены музыкального ударения динамическим в безударном положении краткие гласные редуцировались: на месте [ o ] и [ a ] возник [ъ], а на месте [е] и [’а] [ь]. Такие редуцированные, по мнению А.А. Шахматова, произносились во всех безударных слогах в ту эпоху, когда ударные гласные характеризовались долготой или краткостью.
Но позднее в первом предударном слоге произошли новые изменения. После утраты количественных различий гласных перед слогом с ударными узкими гласными [и], [ы], [у], [ê], [ô] происходило удлинение гласного предшествующего слога, и [ъ] [ a ], а [ь] [’ a ] или [ e ]. Так возникло первоначальное аканье-яканье-еканье. Перед слогами с ударными краткими гласными [ e ], [ o ], [ a ] звуки [ъ] и [ь] в первом предударном слоге сохранились.
Предложенная А.А. Шахматовым гипотеза полностью соответствует обоянскому типу диссимилятивного аканья и воспроизводит все его структурные признаки. В свете шахматовской редукционной теории именно этот тип диссимилятивного аканья является наиболее древним. Позднее сложные архаические типы аканья и яканья стали упрощаться, и диссимилятивное аканье-яканье стало заменяться сильным или умеренным, при котором качество гласного в первом предударном слоге не зависит от характера ударяемых гласных.
Редукционную теорию поддерживали и развивали многие ученые, но не все из них соглашались с мнением А.А. Шахматова о древнем происхождении аканья. Если О. Брок, Н.Н. Дурново, Е.Ф. Будде, С.П. Обнорский не оспаривали это положение шахматовской теории, то Н.С. Трубецкой, Р.О. Якобсон, Р.И. Аванесов подвергли сомнению происхождение аканья в доисторическую эпоху. Н.С. Трубецкой утверждал, что долгий [ a ] не мог сократиться раньше других долгих гласных, а значит, аканье возникло не раньше конца XIII в.
Широкую разработку редукционная теория получила в трудах Р.И. Аванесова и его учеников. Р.И. Аванесов считал, что исходный пункт возникновения аканья это редукция безударных гласных. Но эта редукция могла произойти лишь после падения редуцированных, и это доказывают следующие факты: 1) если бы аканье возникло в период существования исконных [ъ ] и [ь], то впоследствии, во время падения редуцированных, и новые, и старые [ъ] и [ь] имели бы одинаковую судьбу: в сильной позиции прояснились бы в гласные полного образования, а в слабой исчезли; 2) ни в одном акающем говоре нет никаких указаний на различия в вокализме исконного первого предударного слога, ставшего таковым после падения редуцированных; например, при диссимилятивном аканье произносятся с[т’и]нá, [п’и]сóк ст h на, п h съкъ и ц[в’и]ткá, [л’и]снáя цв h тъка, л h сьная.
На основании реконструкции древних типов яканья, первичным из которых Р.И. Аванесов, вслед за А.А. Шахматовым, считает диссимилятивное яканье обоянского типа, и сопоставления их с современным распределением явлений аканья-яканья в русских говорах он приходит к выводу о том, что аканье возникло в конце XII - XIII вв. на территории Рязанского, Новгород-Северского и Черниговского княжеств, откуда оно распространяется на запад, северо-запад и север. В Ростово-Суздальской Руси (на территории московского говора) аканье начинает распространяться в XIV - XV вв., и это было связано с объединением русских земель вокруг Москвы.
Несмотря на то, что Москва возникла на территории южнорусского племени вятичей, господствующий класс и близкие к нему боярство, духовенство, служилые люди были преимущественно выходцами из городов Северо-Восточной Руси и говорили на севернорусском наречии. Низшие слои населения говорили на разных диалектах. В результате в московском говоре в течение нескольких столетий уживались рядом и окающее северновеликорусское, и акающее южновеликорусское произношение, причем оканье было свойственно правящей элите и вообще культурным кругам Москвы. Выработка единого московского койне шла очень медленно, и акающее произношение в языке господствующих классов начинает закрепляться лишь в конце XVI – начале XVII вв. Аканье преобладает в языке царя Алексея Михайловича. Например, В.В. Иванов приводит такие примеры написаний из собственноручных писем Алексея Михайловича 1646-1665 гг.: Никулаю, по паля(м), угавариватца и др. (6, с. 211).
С опорой на изложенные факты в современной русистике установилось мнение о том, что выработка единого московского койне с характерным для него акающим произношением завершилась в начале XVII в.
Таким образом, в настоящее время большинство ученых не оспаривают два следующих положения:
1) аканье возникло в русском языке после падения редуцированных в конце XII - XIII вв.;
2) толчком к развитию аканья послужила смена музыкального ударения динамическим: при динамическом ударении ударный слог произносится с большей силой и долготой, а в безударных слогах гласные произносятся менее четко, поэтому появляются условия для нейтрализации гласных [а], [о], [е] в первом предударном слоге и других безударных позициях.
Правда, возникает вопрос: если тип ударения сменился во всех древнерусских говорах, почему аканье развилось лишь в некоторых из них? Следовательно, нужно предположить, что 1) между разными древнерусскими говорами было существенное различие по интенсивности произношения ударных и безударных гласных и 2) в южных русских землях, где первоначально сформировалось аканье, ударные гласные произносились с большей силой, чем в других диалектах. В современной науке пока нет данных, подтверждающих названное предположение. Но, по мнению В.В. Иванова, «современные северновеликорусские и южновеликорусские говоры отличаются друг от друга по указанной интенсивности, причем именно в южновеликорусских диалектах отличия ударных и безударных слогов по интенсивности оказываются более отчетливыми» (6, с. 215).
К сожалению, сам механизм развития аканья до сих пор остается нераскрытым. Как отмечают не только противники редукционной теории (Ф.П. Филин), но и ее сторонники (В.В. Иванов), нельзя непосредственно связывать динамический характер ударения с редукцией и музыкальность с отсутствием такой редукции, ибо есть даже славянские языки, в которых при музыкальном ударении наблюдается редукция гласных, например, в словенском языке.
Хотя аканье в историко-диалектологическом плане представляет собой диалектное явление, оно занимает особое место в истории формирования современной фонетической системы русского языка.
1. Аканье привело к усилению смыслоразличительной функции согласных фонем за счет сокращения различительной нагрузки гласных фонем.
2. Аканье также наиболее последовательно реализует общую для всех русских говоров тенденцию к противопоставлению ударных слогов безударным, наметившуюся после смены музыкального ударения динамическим.
3. Возникнув первоначально как диалектное явление, аканье в определенный исторический период распространилось на московский говор и впоследствии стало орфоэпической нормой русского литературного языка, обусловив все принципиальные особенности его фонологической системы.
4. Случаи отражения аканья в современной русской орфографии
Несмотря на акающее литературное произношение, аканье почти не отражается на письме, поскольку русская орфография базируется на морфологическом принципе, выдвинутом еще М.В. Ломоносовым. Великий русский ученый считал, что орфография должна объединять всех пользующихся русским языком, даже если они говорят на разных наречиях.
Имеются лишь единичные случаи отступления от морфологического принципа в передаче безударных гласных. Среди них можно назвать следующие.
1. Написание буквы А в безударной приставке раз(с)-: развалить розвальни, рассыпать россыпи и т.п.
2. Написание буквы А вместо этимологического О в словах
ахинея охинея хинить ‘бранить, хаять’ хинь ‘вздор, чепуха’;
баран боранъ (тот же корень, что в слове боров);
барсук тюрк. borsuk;
ватрушка вотрожька творожька (результат метатезы, а также влияния слов на – ушка);
забота зобота зобатися ‘заботиться, хлопотать’ зобь ‘пища, еда’ (ср. зоб) и др.
3. Написание И вместо Е в словах
двести дъв h сът h ;
дитя д h т№# ; ср. дети д h ти ;
мизинец м h зиньць м h зиныи ‘маленький’;
свирепый свер h пыи сверъ ‘дикий, тяжелый’;
циновка ценовка ценовать диал. цен ‘ряд, порядок’ и др.
4. Написание Е вместо Я (А) в словах
десна д#сна (тот же корень, что в слове дантист: * dent-);
егоза ягоза диал. ягать ‘кричать, шуметь’;
лебедь л h б#дь (ср. лебяжий);
ресница р#сьница р#сьныи ‘частый, крупный’ р#са ‘подвеска’ (тот же корень, что в слове ряд) и др.
Вопросы для самоконтроля
Что ученые понимают под аканьем?
2. В какое время и каким образом аканье начинает отражаться в древнерусских памятниках?
3. Какие новые данные позволяют сделать предположение о более раннем возникновении аканья в русском языке?
4. В чем сущность научных гипотез о праславянском происхождении аканья? Какие ученые придерживаются данной точки зрения?
5. Охарактеризуйте основные положения редукционной теории А.А. Шахматова – Р.И. Аванесова.
6. Какова роль аканья в истории формирования современной фонетической системы русского языка?
7. Отразилось ли аканье в русской орфографии? Приведите примеры.
Список литературы
1. Аванесов Р.И. Русская литературная и диалектная фонетика. М., 1974. С. 238-259.
2. Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. М., 1963. С. 141-149.
3. Букатевич Н.И., Савицкая С.А., Усачева Л.Я. Историческая грамматика русского языка. Киев, 1974. С. 100-104.
4. Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка. М., 1981. С. 97-111.
5. Древнерусская грамматика XII - XIII вв. М., 1995. С.135-143.
6. Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. М., 1990. С. 203-215.
7. Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе. М., 1985. С. 56-59.
8. Русинов Н.Д. Древнерусский язык. М., 1997. С. 84-86.
9. Русская диалектология /Под ред. В.В. Колесова. – М., 1990. – С. 61-69.
10. Русская диалектология /Под ред. Л.Л. Касаткина. – 2-е изд., перераб. – М., 1989. – С. 43-52.
11. Русский язык. Энциклопедия /Гл. ред. Ю.Н. Караулов. –
2-е изд. – М., 1997. – С. 19; 282-283.
12. Филин Ф.П. Происхождение русского, украинского и белорусского языков: Историко-диалектологический очерк. Л., 1972. С.97-149.
13. Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка// Энциклопедия славянской филологии. Пг., 1915. Вып. II . Ч. 1. С. 116-117, 128-135.
14. Янович Е.И. Историческая грамматика русского языка. Минск, 1986. С. 121-128.
Лекция 8*
Исторические чередования в современном русском языке и их объяснение
Понятие о чередованиях. Типы чередований в русском языке
Ч е р е д о в а н и е м принято называть взаимозамену звуков в пределах одной и той же морфемы. Одну и ту же морфему с чередующимися звуками можно встретить в разных словах или в разных словоформах того или иного слова. Ср., например, плат ок , нос ок , пес ок – плат оч ек, нос оч ек, песоч ек (чередование звуков к//ч наблюдается в суффиксе -ок-//-оч(ек)- разных слов), видеть – вижу (чередование звуков д//ж обнаруживается в корне вид-//виж- разных форм одного слова). Современному русскому языку свойственны два типа чередований: 1) позиционные и 2) исторические.
П о з и ц и о н н ы м и, или ф о н е т и ч е с к и м и, называют чередования, подчинённые действующим фонологическим законам. Это мена представляющих одну и ту же фонему звуков, которая происходит лишь в определённых фонологических позициях. Позиционные чередования не знают исключений. Так, например, фонема [в] в абсолютном конце слова всегда выступает как [ф]: совы – сов [соф] , - а фонема [о] в заударном слоге после твёрдого согласного всегда звучит как [ъ]: плохо [плохъ]. Позиционные чередования изучаются в курсе фонологии.
И с т о р и ч е с к и м и, или т р а д и ц и о н н ы м и, называют чередования, которые возникли в результате действия фонологических законов прошлых эпох. Это мена звуков (часто представляющих разные фонемы) в одной и той же морфеме, которая наблюдается при образовании новых слов или при словоизменении. Таковы, например, чередования к//ч в однокоренных словах рука – рученька и оло//ла в словах голова – глава , а также чередования в//вл’ в формах слов ловить – ловлю и т//щ в формах осветить – освещу . Исторические чередования не зависят от позиций с точки зрения действующих фонологических законов. Так, например, в словах голова – глава оло и ла находятся в совершенно одинаковых фонологических условиях; [ч] заменяет [к] перед гласной [е] не всегда
(ср. рученька , но руке ), [вл’] заменяет [в] перед [у] лишь в некоторых случаях (ср. ловлю , но лов – к лову ) и т. д. Поскольку исторические чередования стали одним из дополнительных средств слово- и формообразования, они изучаются в разделах «Словообразование» и «Морфология» курса «Современный русский язык».
Многие школьники, а то и взрослые люди порой сомневаются, «а» или «о» пишется в первом слоге слов «корова», «собака» или «молоко». Но у жителей некоторых российских регионов таких сомнений не бывает: ведь здесь безударные гласные пишутся так, как они слышатся… Это связано с особенностями местного говора – так называемым «оканьем».
«Акающие» и «окающие»…
Жители Московской, Тульской, Липецкой, Рязанской, Калужской, Смоленской, Курской, Брянской, Белгородской, Воронежской, Тамбовской, Орловской областей привыкли произносить безударные гласные «о» как «а»: «вада», «карова», «сабака», «малако», «барада», «харашо». И это всем кажется нормой, ведь даже по центральному телевидению и радио дикторы и ведущие «акают»… А вот в Ивановской, Новгородской, Вологодской, Кировской, Костромской, Нижегородской, Архангельской и других северных областях эти слова произносятся через «о». Житель же Владимирской или Ярославской области скажет: «малако», «харашо», но «корова»…
Что древнее?
Почему в разных уголках нашей необъятной родины одни и те же слова произносятся в различных вариантах? Известно, что еще к концу XIV века в Московском царстве было принято «аканье», пришедшее, вероятно, с юга. «А» вместо «о» обнаруживается даже в древнерусских письменных памятниках. А вот в Новгороде, расположенном в 480 километрах к северо-востоку от Москвы, в тот же период времени те же гласные в безударных слогах произносились как «о». Новгородское княжество было вполне самостоятельным и не собиралось перенимать «южный» говор соседей-москвичей. Вплоть до сегодняшнего дня сохранилась эта граница между «акающими» и «окающими» регионами – она лежит в 120–150 километрах южнее Новгорода.
Получается, что «оканье» гораздо древнее «аканья», ведь последнее распространилось в русской речи лишь в последние несколько столетий. Кстати, в русском церковнославянском языке, который до XVIII столетия использовался в качестве литературного, безударные «о» и «а» также различались в произношении. До середины XIX века в Москве во время чтения стихов или произнесения торжественных речей сохранялось «оканье». Сам М.В. Ломоносов писал в своей «Русской грамматике», вышедшей в 1755 году: «Сие произношение больше употребительно в обыкновенных разговорах, а в чтении книг и в предложении речей изустных к точному выговору букв склоняется». И лишь со второй половины XIX столетия «аканье» превратилось в единственную норму литературного произношения. Так что «окающая» речь гораздо ближе к древнерусскому языку, чем современная литературная «акающая»…
Как вычислить «масквича»?
Существует еще такой языковой феномен, как «неполное оканье». Например, во Владимирской и Тверской областях во втором предударном слоге произносится не «о», а «ъ» – звук, близкий к слабому «ы».
Чем южнее, тем больше люди «акают». «Аканье» характерно для южнорусского наречия, полное оканье - для северорусского. Неполное оканье - для части среднерусских говоров.
Нам, жителям Центральной полосы России, кажется неправильной окающая речь северян и волжан. Но можно еще поспорить, чью речь следует считать более правильной. Ведь москвичей неизменно узнают по характерному: «Я из Масквы!».
Сравните, как произносятся гласные в словах: сом – сома и сам – сама . Под ударением о и а произносятся ясно и отчетливо, хорошо различаются на слух: сом – сам . А как произносятся те же гласные в безударном положении? Произнесите и послушайте: сома – сама .
В русском литературном языке о и а в безударном положении не различаются, произносятся одинаково; в словах сома и сама слышится звук, близкий к а . Такое произношение называется аканьем. Аканье – это неразличение о и а безударном положении, совпадение их в одном звуке (в транскрипции он может обозначаться знаком [а] (безударный) или [L] – «крышечкой»); слова сома и сама при акающем произношении будут звучать одинаково: [сама] ([сLма]) .
Акающее произношение свойственно не только русскому литературному языку, но и южнорусским говорам. А на севере России, как известно, окают. Оканье – это различение о и а в безударных слогах: на месте о в безударном слоге произносится звук, близкий к ударному [о ], на месте а в безударном слоге произносится звук, близкий к ударному [а ]; [сам – сама ] и [сом – сома ]; [пал"и т"] (из пушки) и [пол"и т"] (цветы).
Нормой современного литературного произношения является аканье, но на письме мы различаем безударные о и а . Почему же у нас «акающее» произношение и «окающее» письмо? Дело в том, что оканье древнее аканья в нашем языке. Различение о и а в нашей письменности существовало с самого ее появления. В русском церковнославянском языке (он использовался до XVIII столетия в качестве литературного) безударные о и а различались в произношении. Что касается русских диалектов, то среди них издавна были и «окающие», и «акающие».
В основу нового русского литературного языка лег московский диалект, в котором уже господствовало аканье. Однако в новом литературном языке вначале допускалось сосуществование оканья и аканья: в одних ситуациях принято было «акающее» произношение, в других допускалось «окающее». Об этом писал М. В. Ломоносов, один из создателей русского литературного языка. Еще в первой половине XIX в. при преобладании аканья допускалось окающее произношение в высоком стиле, например при чтении стихов. Со второй половины XIX в. аканье становится единственной нормой литературного произношения.
До сих пор мы рассматривали произношение о и а в 1-м предударном слоге. А какие звуки произносятся на месте о и а в других безударных слогах? Несколько раз медленно произнесите слова молоко и сарафа н . Послушайте, одинаково ли произносятся в литературном языке звуки, обозначаемые буквами о и а в 1-м и во 2-м предударных слогах. В 1-м предударном слоге мы слышим звук, близкий к [а], тот же, что и в словах сома – сама . А во 2-м предударном слоге звук иной. Он мало похож на [а], это особый звук, имеющий специальное обозначение – [ъ]. В русском литературном языке он не встречается под ударением. Вот как описывает его М. В. Панов: «Произнесите у...а...у...а . Остановите язык на полпути от [у] к [а], произнесите гласный – это и будет [ъ]». Звук [ъ] произносится не только во 2-м предударном слоге, но и в заударных – го л [ъ]д .
Мы убедились, что в русском литературном языке произношение звуков на месте о и а в безударных слогах зависит от положения слога по отношению к ударному. Безударные слоги принято называть так, как показано в следующей ниже таблице. Гласные в разных слогах слова различаются по силе и длительности, и произношение их зависит от удаленности этих слогов от ударного. (В литературном языке самые длительные слоги в слове – ударный и 1-й предударный. При неполном оканье ритмика слова близка к литературной, поэтому здесь о и а различаются только в 1-м предударном слоге.)
Итак, при аканье звуки на месте о и а не различаются во всех безударных слогах. Ведь главное при аканье – неразличение безударных [о] и [а], совпадение их в одном и том же звуке, причем в 1-м предударном слоге они совпадают в звуке [а], в остальных безударных – в звуке [ъ].
В разных областях наблюдаются особенности аканья, эти особенности проникают и в речь горожан, говорящих на литературном языке. Например, в произношении звуков на месте о и а в 1-м предударном слоге можно услышать звук, близкий к [ъ]. В говорах вместо литературного [ъ] во 2-м предударном слоге произносятся звуки типа [ы] и даже [э] ([мы]локо , [мэ]локо ).
На территории акающих говоров на западе выделяются говоры с диссимилятивным аканьем. Аханье – неразличение безударных о и а , совпадение их в звуках [а], [ъ]. При диссимилятивном аканье этот принцип сохраняется, добавляется еще один принцип – диссимиляции (расподобления). В чем он проявляется?
В отличие от «литературного» аканья качество предударного гласного зависит в этих говорах от качества ударного гласного – безударный гласный расподобляется с ударным: если под ударением гласный [а], то в 1-м предударном слоге произносится «гласный не – а» – это обычно [ъ], реже [ы], [э]; если же под ударением «гласный не – а» (т. е. [и ], [у ], [о ], [е ] то в 1-м предударном слоге произносится гласный [а] (речь идет о произношении безударных о и а ). Так обстоит дело при наиболее распространенной разновидности диссимилятивного аканья. Например: [въда ], [тръва ] или: [выда ], [трыва ]; [вэда ], [трэва ], но: [вады ], [травы ]; в [вад"е ], [трав"е ]; [вад"и ч"ка], [трав"и нка] и т. п.
Схема диссимилятивного аканья
| 1-й предударный слог | Ударный слог | Примеры | ||
| Гласный «не-[а]» | Гласный [а] | сама
сома | } | [съма] |
| Гласный [а] | Гласный «не-[а]» | само
й
сомо м | } | [само й],[само м] |
Зеленым цветом на карте показаны «окающие» говоры. В этих говорах безударные звуки на месте о и а различаются. Есть такие «окающие» говоры, в которых во всех безударных слогах на месте о произносится звук [о], а на месте а – звук [а]. Различение безударных о и а во всех безударных слогах называется полным оканьем: [молоко ] – [малова т], [сторожы л] – [старожы л], [до рого] – [сто рожа] и т. п.
В других «окающих» говорах различение звуков на месте о и а осуществляется иначе. Например, на месте о звучит [ъ], а на месте а звучит [а]: [дъма ] – [дала ], [въда ] – [трава ] и т. п. Так что не обязательно оканье проявляется лишь в произношении безударного [о], как думают многие неспециалисты. В костромских и других «окающих» говорах на месте о в безударных слогах наряду с [о] может звучать [у] или звук, средний между [о] и [у] – [о у ]: [вода], [во у да], [вуда ] – [трава ], [дома ], [до у ма ], [дума ] – [дала ] и т. п.
На границе между «окающими» и «акающими» говорами есть говоры как бы переходные между ними. На карте они показаны зеленым цветом с розовыми полосками. Это говоры с неполным оканьем. Для неполного оканья характерно то, что в 1-м предударном слоге после твердых согласных гласные о и в различаются, как и в других «окающих» говорах, а в остальных безударных слогах о и а не различаются, совпадают в звуке [ъ], как в «акающих» говорах: (нет) молока [мълока ], маловат [мълова т]; сторожил и старожил [стърожылъ], дорого [до ръгъ], (нет) сторожа [сто ръжъ] и т. п. Таким образом, неполное оканье соединяет в себе принцип различения и принцип неразличения безударных звуков на месте букв о и а . Неполное оканье распространено в говорах Поволжья.
В художественной литературе отразить оканье графическими средствами трудно, ведь «окать» – это значит произносить, «как написано».
Писатель Е. Носов, уроженец Курской обл., в рассказе «За горами, за лесами» пишет о своей поездке в Вологодскую деревню: «Завидев меня, оба [соседи Вера и Семен] кланялись: Семен чинно, приподнимая кепку, выговаривал, припадая на букву о: «До брого здоро вья». Или в рассказе А. И. Солженицына «Случай на станции Кочетовка»: «Вот старик непонятливый! – задело Зотова. – Да что такое порядок государственный – ты представляешь? – окал он. – Это если каждый будет брать, что ему понравится... разве мы войну выиграем?»
Таблица к карте 12
В русском литературном языке на месте букв о и а в 1-м предударном слоге произносится звук [а] или [L]: сома и сама могут произноситься [сама ] или [сLма ]. При произношении [L] подъем языка выше, чем при [а]. М. В. Панов пишет, что гласный [L] – это неогубленный (нелабиализованный) [о]: «Произносите о...о... , постепенно убирая лабиализацию (а язык должен оставаться как при [о]). Получится [L]». Произношение [а] на месте о и а в 1-м предударном слоге характерно для аканья москвичей, произношение [L] в той же позиции - для аканья жителей некоторых других городов.
